"Людям некуда ехать, многие остаются, даже семьи с детьми". В Северодонецке идут уличные бои – и там все еще очень много мирных жителей

На Донбассе районе Северодонецка, Бахмута, Курахово ведутся тяжелые бои. Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что вся критическая инфраструктура Северодонецка полностью уничтожена российской артиллерией. Армия РФ вошла в город, бои идут на улицах.

Юрий Бутусов – главный редактор издания “Цензор.нет”, он ведет хронику этой войны и несколько раз за последнее время побывал в самом Северодонецке. В нашем эфире он рассказал, что происходит там сейчас.

— Как бы вы описали сейчас ситуацию в Северодонецке и в округе?

— Противник зашел в город с двух направлений, занял значительную часть города. Сейчас в городе идут уличные бои, бои в городской застройке, противник ведет плотный артиллерийский минометный огонь. И ситуация очень сложная, противник ввел в бой большие силы. Я думаю, по этому видео даже видно, насколько сложная обстановка на коммуникациях.

Хотел бы сказать, что таким очень трагичным фактором в ходе ведения боевых действий в городе является то, что ни в Северодонецке, ни в Лисичанске масштабная эвакуация жителей не проведена. И в городах, в Северодонецке, находится большое количество мирных жителей. Позавчера я был на месте первого российского прорыва – в той самой гостинице “Мир”, о которой говорил президент, – видел своими глазами обстановку в этом районе. И я тоже был, конечно, просто удивлен, какое большое количество мирных жителей продолжает оставаться в домах, продолжает прятаться в подвалах, несмотря на обстрелы и многочисленные прилеты снарядов, танковых снарядов, артиллерии, минометов.

— Юра, а они почему там остаются? Они сами не хотят выезжать? Или опасно проезжать по трассе Бахмут – Лисичанск, или по этим мостам? В чем причина того, что не проведена эвакуация?

— Первое: никто не проводил эвакуацию в том районе. Что такое эвакуация? У нас зачастую под эвакуацией понимается просто подача транспорта куда-то и вывоз людей. Люди так не воспринимают ситуацию, они хотят понимать, куда они едут. И многие люди, которые привыкли жить в своей квартире, особенно люди в возрасте, либо которые привязаны к своему домику с участком – они психологически не готовы куда-то ехать из-за какой-то угрозы. Им кажется, что они ее пересидят, переждут в своей маленькой квартирке или на своем участке. Поэтому они многие остаются, им некуда ехать, они не понимают, кто будет решать их социально-бытовые проблемы, как это будет организовано. Это касается и семей с детьми. Это главная проблема.

Вторая проблема в том, что в Лисичанске и Северодонецке очень давно отсутствует связь, на севере Донбасса отсутствует связь. И то, что мы с вами здесь говорим, что показываем на видео: ужасы войны, гибель мирных жителей – люди всего этого не видят. Они оторваны от информационного поля, у них нет ни интернета, ни мобильной связи, ни другой какой-либо связи. Они живут своей жизнью. Когда на моих глазах буквально прилетел снаряд и было убито два мирных жителя во дворе своего дома, которые собрались ужинать, и двое было тяжело раненых, я узнал об этом, потому что люди просто вышли на улицу и стали кричать: “У кого есть связь?” Вот они кричат, когда что-то происходит, когда нужно вызвать врача, когда происходит какая-то чрезвычайная ситуация, кто-то погиб, ранен – люди выходят и кричат на улицах. В надежде, что тот, у кого есть связь, либо тот, кто едет на машине мимо них, услышит их либо остановится и подаст сигнал.

— Хочу вернуться к военной ситуации. Вы писали о том, что трасса Бахмут – Лисичанск обстреливается российскими войсками, соответственно, как я понимаю, для украинских войск невозможно по ней передвигаться. Но есть мосты, которые российские войска еще не контролируют. А это означает, что группировка, которая там, не в окружении. Правильно ли я это понимаю?

— Противник вышел на основную трассу снабжения наших войск в Луганской области: Бахмут – Лисичанск, это основная автомагистраль. Поэтому с военной точки зрения наши войска попали в оперативное окружение, находятся в нем. Но это окружение не является полным. У нас есть широкая полоса, на которой еще есть пути коммуникации, которые позволяют нам снабжать и удерживать Лисичанск и Северодонецк. Российское наступление на трассе Бахмут – Лисичанск сейчас эффективно сдерживается, враг несет большие потери, поэтому, конечно, шансы достаточно велики, что мы сможем удержаться. Но эта борьба, где враг выводит в бой все резервы, свои силы, естественно требует такого же напряжения, таких же усилий от нас. Если мы хотим что-либо удержать, нам нужно дополнительные ресурсы, нам нужно перебрасывать войска, боеприпасы – все это должно идти постоянно.

— А сейчас не идет? Или идет?

— Давайте оценивать по результатам, а не по каким-то субъективным суждениям. Тем более – зачем об этом говорить во время активных боевых действий? Посмотрим.

— Юрий, [глава Чечни Рамзан] Кадыров в своем телеграм-канале пишет о том, что ему отчитался некий чеченский командир о том, что они контролируют 80-85% Северодонецка. Вы можете подтвердить или опровергнуть такие утверждения?

— Естественно, это очередное хвастовство. Такого объема территории противник не контролирует. Но в силу определенных обстоятельств, тактики, организации обороны, действий противника – безусловно, им удалось занять большую территорию города. И противник продолжает продвигаться. Поэтому ситуация там сложная. Но пока идут сами бои за город, будет не совсем корректно говорить о точной обстановке, о причинах, почему так происходит, почему такие большие быстрые темпы продвижения. Могу вам сказать, что эта ситуация прогнозировалась многократно. Я лично неоднократно предупреждал командование на разных уровнях о том, что это возможно, находясь на месте, предлагал различные варианты действий еще до того, как противник пошел в атаку. Но, к сожалению, это не было реализовано. Посмотрим сейчас на результаты действий. Очевидно, есть какой-то другой план, другое видение, посмотрим.

— Юра, вы писали пост на днях о том, что иногда в отступлении нет ничего зазорного, что важно часто сохранить войска. Вы предполагаете, что на этом участке может быть отступление?

— Я не писал в привязке к конкретному участку свой пост, там не было ничего [об этом участке]. Я написал просто о том, что, к сожалению, со стороны нашего руководства очень часто стратегию войны определяют эмоции, нарративы, какие-то информационные тезисы, PR, а не реальная военная обстановка. Поэтому когда дается приказ держаться или стоять – этот приказ должен быть обеспечен необходимыми ресурсами. Если он не обеспечен, тогда это с военной точки зрения тактически неграмотно. Поэтому нет ничего зазорного – я написал в целом – в слове “отступление”. Это такой же тактический маневр, как и наступление. И он может быть так же губителен для противника, как и наступление, если это правильно организованный маневр, обеспеченный силами и средствами. Я просто хотел, чтобы у нас в руководстве не было такой табуированной лексики, чтобы наше руководство не было перегружено боязнью определенных слов. Если что, они должны понимать, что зрады [предательства] в слове “отступление” нет. А вот безответственность – это действительно то слово, которое нам угрожает больше всего.
“Людям некуда ехать, многие остаются, даже семьи с детьми”. В Северодонецке идут уличные бои – и там все еще очень много мирных жителей
#Россия #Украина